Родословные [СИ] - Григорий Ярцев

Со временем Синклит Хранителей посчитал, что одного страха для контроля быстро растущей популяции Отступников будет недостаточно. Так, спустя долгое время кропотливой и очень тонкой работы, был создан и постепенно внедрен в ряды Отступников второй зубец контроля, носивший название – Религия. Механизм был принят Отступниками на удивление быстро и тепло. Спустя тысячелетия почти все Отступники уже не помнили истоков своего происхождения, не могли найти объяснения тому, почему они несколько отличаются друг от друга внешне, например, оттенком кожи, глазами, цветом волос. Религия объясняла это совершенно тогда еще не очевидным фактом – каждый из Отступников принадлежал определенной расе, каждая раса, в свою очередь имела свою конфессию и четкие указания того, как именно нужно прожить свою жизнь, чтобы после смерти попасть в лучший мир. Они охотно приняли различные религиозные учения, еще охотнее разделились, поскольку каждому существу, обладающему созданием и способностью мыслить, нужно во что-то верить.

Именно Религия окрестила Отступников гордым и великим названием "Человек", которое сейчас имеет несколько определений. Бессмертные же вложили в него свой смысл, несколько издевательский, например "чело" – голова, которой преобладающая масса Отступников пользуется крайне редко и "век" – насмешка над тем, что живут они всего сотню лет, за редким исключением. Религия принесла людям понятия добра и зла, нравственности, подарила им цель в жизни. Хотя не каждый Человек принял новую веру. Были и те, кто через века пронес память и историю о своем истинном происхождении, но донести ее им так и не удалось, ведь уже тогда, никто, находясь в здравом уме и трезвом рассудке, не поверил, что кто-то целенаправленно или неосознанно лишился дара бессмертия и безграничных возможностей. Именно эти люди, не сумевшие донести до Человечества подлинную историю их происхождения, создали Орден Серафимов, поклявшихся сохранять образ жизни людей и не допустить их к знанию того, с чего все началось. По словам Виктора, им это удалось ровно настолько, насколько было нужно Бессмертным.

Спустя какое-то время, Человек встал на путь самоограничения самостоятельно, осознано вкладывая власть в руки отдельных их представителей. Люди создавали Общины, затем строили Империи, и наконец, Государства, обладающие хрупким понятием суверенитета, а так же сильными аппаратами управления и принуждения. Еще на стадии Общин начинались войны за территорию, земли, богатство и власть. Даже религия, к удивлению Бессмертных, открыла еще один рычаг давления, породив конфликты на религиозной почве. Люди убивали друг друга десятками, сотнями тысяч только за то, что они отличались в своей вере и имели разных богов.

Третьим и, пожалуй, самым острым зубцом Трезубца стала экономика. Она не требовала кровопролития, хотя обладала возможностью провоцировать его так, как ни один из двух зубцов-предшественников. Умелое и своевременное подергивание ниточек этого сложного механизма позволяло сокрушать империи, стравливать между собой государства и страны, регулировать их развитие, численность. Экономика давала возможность полного и тотального контроля, ведь к тому времени материальные блага стали основными ценностями Человека.

Именно так Бессмертные, не показавшие Человечеству своего лица, постепенно обрели над ним постоянный и тотальный контроль.

Рассказ Виктора Гавриил принял не сразу, но по мере того как он говорил что-то подсказывало ему – когда-то Бессмертные уже проделывали нечто подобное, имели некий опыт. Ведь все эти механизмы и действия не могли получиться с первого раза, и Виктор подтвердил догадку Гавриила:

– Сейчас тебе будет сложно понять и принять это, Гавриил, – справедливо заметил Виктор, – но человечество далеко не так одиноко во вселенной как кажется. Возьми хотя бы разные языки: английский, немецкий, японский. Думаешь, человечество придумало их? – с явной насмешкой в голосе спросил Виктор, – Нет, люди даже не подозревают, что перевернутая азбука катакана, в действительности, является языком разумных машин. На этих языках говорят расы о существовании, которых никто из людей и не догадывается, они изначально находились в подсознании отступников, поскольку их предки – Бессмертные знали и владели этими языками, и в какой-то момент они просто проявились.

– Вы нечто вроде Масонов и Тамплиеров, так? – предположил Гавриил, – Тайные организации, контролирующие весь мир, а ты их возглавляешь?

Виктор вновь едва заметно улыбнулся.

– Как же эти организации могут называться тайными, если об их существовании знает обычный портовый грузчик? – опроверг его Виктор. – А я всего лишь, тот, кто направляет людей в нужное мне русло, – тут Виктор развел руки в разные стороны, как бы представляя себя. – Если бы кто-нибудь из твоих знакомых или родных рассказал тебе о том, что вся власть в мире сосредоточена в руках создания, которому не ведома смерть, ты бы ему поверил?

Растерянное выражение лица Гавриила ответило за него.

– Получается, все человечество – твои пешки?

– Нет, Гавриил, человечество – моя шахматная доска.

После этих слов Гавриил замолчал, а Виктор, закончив свой рассказ, вновь обратил свой взор куда-то за горизонт, и его чудесный вид украшала собой еще более чудесная Катерина. На мгновение Гавриилу показалось, что Виктор удивился ее присутствию.

– Катерина, мне кажется, тебя ожидают, – в голосе Виктора прозвучал упрек, будто он спрашивал ее: "Почему ты все еще здесь?"

Не успев обернуться, Гавриил ощутил легкое прикосновение с области локтя. Прикосновение было настолько чувственным, что Гавриил почувствовал, как мурашки пробежали по его телу. Катерина уже держала его под руку, точно имела на него какие свои, особые права и игриво улыбаясь своей новой игрушке, чего-то ожидала.

– Гавриил, – вдруг окликнул его Виктор, – ты получил дар, но пока не доказал, что достоин его. Для меня ты все еще остаешься человеком, и если не справишься, я перешагну через тебя с той же легкостью, с которой переступил через миллионы других.

Улыбнувшись словам Виктора, Катерина блеснула своими аккуратненькими, белоснежными клыками, которые Гавриил по какой-то причине нашел очень сексуальными, и приблизилась к нему почти вплотную. Поднеся свои умопомрачительные губы к уху Гавриила, Катерина прошептала тихим, почти интимным голосом:

– До скорой встречи.

И только она закончила прощание, как губы ее скользнули и увлажнили собой мочку уха Гавриила. Ощутив прилив крови в еще один орган, Гавриил вдруг почувствовал, как что-то кольнуло – Катерина своим остреньким зубиком слегка прикусила его мочку и медленно слизала кончиком своего языка маленькую каплю крови. Длилось это всего несколько секунд, но удовольствия Гавриил получил столько, что казалось, будто Катерина ублажала его всю ночь. Он не знал, сколько ей лет и как долго она живет, но в одном убедился наверняка: языком за это время Катерина овладела в совершенстве.

Катерина своей грациозной кошачьей походкой направилась к выходу, изящно и нарочно повиливая своими шикарными бедрами. Смотреть на них, как впрочем, и на саму Катерину можно было бесконечно долго. И пока стук ее каблуков растворялся где-то вдалеке, Гавриил моментально включил идеальную попку Катерины в список мест, где бы он непременно хотел побывать.

ГЛАВА 5

Клим, как только мог, представил Гавриила новым лицам – он просто вытянул в их сторону руку, поскольку не говорил вообще. Знакомиться и выкручиваться Гавриилу пришлось самому.

Двух красивых девушек, похожих друг на дружку как две капли воды Гавриил вспомнил моментально, именно они стояли по обе стороны от него в момент знакомства с Виктором, а лицо темноволосого короткостриженого мужчины лет тридцати пяти и вовсе показалось ему крайне знакомым. Гавриил будто бы видел его, когда-то очень давно; в голове вдруг мелькнули образы точно черно-белые, почти выцветшие фотографии, но все же вспомнить, где именно он мог его видеть, ему не удалось. И пока Гавриил старательно копался в собственной памяти, в попытках вспомнить, темноволосый мужчина, облаченный в нечто похожее на гидрокостюм угольно-серого цвета, с необъяснимым усердием тщательно проверял или, может, искал что-то в небольших матово-черных, прямоугольных контейнерах.

Развернувшись, он встретил Гавриила широченной улыбкой.

– Добро пожаловать, Гавриил, – начал он до безобразия приветливо, – Меня зовут Мстислав, – представился незнакомец, охотно протянув ему руку, будто уже давно хотел познакомиться с ним, но возможности все никак не представилось.

– Мстислав? – переспросил Гавриил, настороженно протягивая руку в ответ. – С таким именем, мне кажется, ты просто обязан уметь мучительно убивать.

Улыбка разошлась на лице Мстислава еще сильнее. Рукопожатие оказалось быстрым решительным и твердым.